Ты улыбнёшься — скользнёт звезда, Вниз по щеке след. Я и желание загадал: Чтоб на двоих — Свет. * * * Когда земля не казалась круглой, А небосвод был ещё хрустальный, И ты была молодою дурой, Такой красивою и печальной, Что каждый мимопроезжий рыцарь, Плевав на данные им обеты, Спешил скорее в тебя влюбиться, Оповестив половину света О даме, чья красота сравнима, Возможно, только со светом чистым… Но как-то всё проезжали мимо Те идиоты-идеалисты. А ты ждала и ждала чего-то, Пока весь мир не пошел насмарку. Потом устроилась на работу, Купила где-то себе овчарку. Гуляя с нею по парку летом, Мужчину встретила с глупой таксой. Он оказался твоим соседом. Зимой вы с ним расписались в ЗАГСе. И жили-были, любя друг друга, Хотя и был он простолюдином, Считал, что Бог создал землю круглой, Чтобы встречаться на ней любимым. Ты соглашалась легко и сразу, Лаская жадно родное тело. И от рассыпавшихся алмазов Над вами небо всю ночь звенело. * * * Как по пальцу ножом. Хоть больно — Но не веретеном заколдованным. Йодом смажешь — и всё, довольно. Жизнь не кончена, не поломана. Всё вполне и давно на месте, Смысла нет рассыпаться бисером. В три-стотысячном королевстве Принц храпит перед телевизором. Ну, а ранка не так серьёзна. Молча царствуешь в кухне белой. Защипало глаза. Не слёзы.